Анастасия Киселева
Пятый год, почти каждую неделю, я захожу в зал, где меня ждут подростки. Сначала это были настороженные взгляды, попытки спрятаться за спину друга и немой вопрос: «А что мы тут, собственно, делать будем?». Сейчас, пройдя через десятки перформансов, конференции и форумы, неизбежные оттоки и притоки новых лиц, я перестала спрашивать себя, нужен ли плейбэк подросткам. Воспринимаю его как уникальное средство, закрывающее их многочисленные потребности: в принятии, в общении, в самопознании и саморазвитии, в проявлении себя, в возможности делиться своими переживаниями, в ощущении своей ценности. Занятия плейбэком являются для подростков профилактикой их психологического благополучия. Об этом подробно написано в методическом пособии, которое мы совместно с Еврейским музеем и Центром толерантности подготовили для педагогов.
Работа с подростками в плейбэке – это не «облегченный» взрослый курс, это отдельная, очень глубокая и ответственная специализация. Чтобы скрипка звучала, нужны смычок, знание нот и годы практики. То же самое и с плейбэком. Можно знать все его формы и техники, но без живого опыта выходить к подросткам – все равно, что пытаться сыграть симфонию по учебнику, ни разу не прикоснувшись к инструменту. Настоящим смычком, который приводит струны группы в резонанс, становится тренер – тот, кто сам стоит на сцене и знает плейбэк изнутри. А ещё – как в оркестре есть свои законы тишины и вступления, – так и в студии появляются свои правила. Они не пишутся на доске, а рождаются в кругу: как слышать друг друга, как давать пространство, когда говорить, а когда оставаться в безмолвном отклике. Поделюсь теми, которые легли в основу наших занятий.
Положение тренера в группе – старший среди равных. Если мы займем позицию учителя, то провалим затею: во-первых, школы детям хватает и без нас, во-вторых, обучение плейбэку проходит на личных историях. Говорить открыто можно лишь при общей атмосфере доверия. Поэтому тренеру важно быть
- профессионально грамотным – это сделает его наставником;
- честным, готовым рассказать о себе, и одновременно бережным к детским историям – подросткам легче будет делиться своими переживаниями;
- имеющим искреннее желание и готовность играть с детьми и выполнять вместе различные упражнения – уравниваем позиции взрослый-подросток;
- умеющим признавать свои ошибки.
На ошибках хочется остановиться подробнее. Это один из самых популярных страхов – сделать неверно, опозориться. Он начинает формироваться в раннем детстве замечаниями про «неправильно», «не так, как надо», и надежно закрепляется в школе плохими оценками. В результате, попробовать что-то новое – страшно, выйти на сцену – страшно, даже просто высказать свое мнение – тоже страшно.
Наша студия – это пространство, где мы узакониваем право на ошибку. Наша безоценочность – это не безразличие. Это тонкая работа по переводу фокуса с «молодец/не молодец» на вопросы: «Что ты сейчас почувствовал?», «Что отозвалось внутри?», «Как еще можно было бы это показать?». Мы меняем сравнительную таблицу успехов на карту внутренних открытий. Благодаря этому подростки могут сделать выдох и смело проявить себя.
Обучение происходит в действии. Важно участвовать, делиться впечатлениями, эмоциями, чувствами. На занятии нельзя быть просто зрителем, важно пробовать, взаимодействовать друг с другом, обсуждать. При этом мы оставляем право за подростком высказаться, что ему в каком-то упражнении было некомфортно, не хотелось по какой-то причине его выполнять. После некоторых упражнений стоит сразу просить обратную связь, – так мы отчетливее видим продвижение каждого ребенка и общую динамику. А для участника это подтверждение того, что его мнение и состояние важно для других. Так потихоньку мы подтягиваем самоценность и значимость каждого участника группы.
Чуткость к актуальному состоянию подростков. Нужно быть готовым к тому, что занятие пойдет не по плану. Подростки эмоционально нестабильны, им сложно бывает совладать со своими чувствами. Они приносят свои истории и состояния, которые мы можем помочь им прожить легче. Для этого тренеру в самом начале стоит донести ключевые сообщения до подростков:
- ваши чувства важны и имеют право на существование;
- вы не одни в своих переживаниях;
- вашу историю могут понять и принять, не осуждая;
- плейбэк – это способ выразить то, для чего иногда не находится слов.
При этом тренеру стоит помнить, что мы не на психотерапии: наша задача – выслушать, а не лечить, быть внимательным к тому, когда история может выйти за рамки нашей компетенции (например, признаки насилия, глубокой депрессии, суицидальные мысли). В таком случае следует предложить обратиться к специалисту.
Рассказ подростка может вызвать большой резонанс у всей группы, найти отклик у многих. Его основная проблема, например, обида на подругу, злость на учителя, несправедливое отношение, может поменять смысловую тему занятия или выбор изучения новой плейбэк формы. Смело следуйте за потребностями ребят, ложка дорога к обеду.
Мы учимся доверять себе. Слушая историю, мы пропускаем ее через свое сердце, окрашивая в тона и полутона, создавая затем общую картину. Ценить свое видение, свою позицию и с интересом и уважением относиться к чужой – вот что мы выносим со сцены в жизнь. Вообще, плейбэк-студию смело можно назвать театром для жизни. Все навыки импровизации, сторителлителинга, актерского мастерства активно востребованы в обычной жизни.
Представьте себе ситуацию: в вечерней пригородной электричке едет тринадцатилетняя девочка-подросток. Последняя попытка позвонить заканчивается неудачей, телефон окончательно разрядился. Минутная сосредоточенность, вдох, и девочка спрашивает у соседки по купе телефон, чтобы предупредить маму. Казалось бы, ничего особенно. Но только девочка, перешагнув порог дома, радостно закричала: «Мама, я смогла спросить у незнакомого человека телефон! Я это сделала! И все это благодаря плейбэку!» Она пришла на занятия в студию полтора года назад с жалобами, что от страха не может отвечать устные уроки даже с места.
Таких примеров, когда наши занятия помогли совладать с тревожностью и гиперзастенчивостью, помогли развить коммуникационные навыки, инициативность и креативность, могу привести множество. Наша студия – это пространство, где можно стать чуть крепче перед лицом внешнего мира.
Еще одна сторона нашей работы – выход во внешний мир. Подростковые перформансы помогают решать ряд социально-острых проблем, касаясь таких вопросов, как буллинг, поиск своей идентичности, влияние медиа, зависимость от технологий, профессиональная неопределенность. Подросткам, таким уязвимым к нравоучениям, значительно легче войти в диалог со сверстниками, говорящими с ними на одном языке. Подумать над сложившейся ситуацией снаружи, увидев ее ожившей на сцене. Здесь нет довлеющего: «Так надо!», здесь предложение подумать: каково это? Почему так? Что дальше? Мы проводим заказные перформансы в школах, открытые – в музеях и библиотеках, центрах досуга и развития. Порой нас приглашают с выступлением специально для педагогов – продемонстрировать плейбэк как форму образовательной и воспитательной работы.
Камерно играем для родителей и близких – не с целью отчитаться и показать свои достижения, а поговорить о том, что и как было в их детстве. Так мы бережно уходим от высказываний: «А я в твоем возрасте…», «Вот мне тогда не разрешали, а я для тебя…» к откровениям: «Мне было страшно…», «Я обиделся…», «Я не понимал, почему…». На домашних перформансах мы разговариваем о том, как непросто взрослеть, как сложно строить отношения, как понимать себя и других. Часто потом получаю отклики, что эти разговоры имеют долгое продолжение в семьях.
От всего вышеизложенного может сложиться впечатление, что занятия с подростками плейбэком – сплошное удовольствие. Должна здесь обозначить сложности, с которыми вы можете столкнуться, если решите организовать свою студию.
Во-первых, давайте посмотрим на портрет современного подростка. Сегодня мы имеем дело с поколением гиперосознанных, тревожных, ищущих себя цифровых граждан. Подростки осведомлены о глобальных проблемах, что порождает экзистенциальную тревогу и пессимизм в отношении будущего. В отличие от предыдущих поколений, они открыто говорят о психологических проблемах. Слова «депрессия», «тревожность», «выгорание», «границы» – часть их активного лексикона. Они более чутко прислушиваются к своему внутреннему состоянию. Ценность «быть собой» для них выше, чем «быть как все». Выражен парадокс самооценки: с одной стороны, они получают постоянную внешнюю оценку через лайки и комментарии. С другой – они более ранимы и остро нуждаются в подтверждении своей ценности извне. Поэтому первая наша тренерская задача – постараться увидеть мир глазами сегодняшнего подростка, чтобы затем выстраивать с ними диалог.
Теперь остановимся на трудностях, с которыми сталкиваемся непосредственно на репетициях. Мы все живем в непрекращающемся информационном шуме, из-за чего наш мозг учится защищаться: скользить по поверхности, не погружаясь. Это становится настоящей преградой, когда мы пытаемся сделать самое простое и одновременно самое сложное – слушать друг друга. Наше занятие держится на этом хрупком умении: слышать историю, чувствовать ее, проживать на сцене. Подросткам непросто дается усидчивость и внимание. Нам предстоит ювелирная работа сонастройки ребят друг на друга, обучения их слушать не только ухом, но и сердцем. Ловить, на какой ноте дрогнул голос рассказчика. В каком месте он замедлился, чтобы скрыть тревогу? Где поставил невидимый акцент? Завершилась ли для него история, или она осталась открытой?
Если слушать историю затруднительно, то рассказывать ее самому, – еще сложнее. Особенно вначале, когда группа только формируется, доверие желанно, но пока лишь контурно обозначено. Открыть перед почти незнакомыми людьми что-то личное – волнительно, даже страшно. Здесь могут выручить метафорические ассоциативные карты. «Что это для тебя? Какие чувства вызывает изображение?» Такие вопросы помогают начать разговор с подростком о нем самом опосредовано, а потом уже переходить к его личным историям и переживаниям. Мне нравится использовать разные проективные методики. Подростки прекрасно понимают мои «уловки», но охотно на них соглашаются: ведь рассказать про себя хочется, но пока боязно. Позднее метафорические карты содействуют выстраиванию диалога при обсуждении сложных тем про страх, боль, обиду. Это щадящий способ начать разговор там, где прямые вопросы небезопасны.
Но даже самое простое: «Что ты чувствуешь? Как тебе сейчас?» может поставить подростка в тупик. В ответ, скорее всего, получим: «норм», «хорошо», «комфортно». Эти три слова как будто стирают все оттенки внутренней жизни, сводя её к смайлику. Поэтому они у нас под негласным запретом. Скудость в выражении собственных чувств и переживаний у подростков расширяет наши занятия упражнениями по развитию эмоционального интеллекта. И начинаем мы работу с возвращения себе права на всю палитру чувств.
Порой я даю им странные, на первый взгляд, домашние задания. Например, поставить будильник в случайное время дня. Услышав его, нужно остановиться и спросить себя: «Что сейчас со мной? На что или почему я так реагирую? Как эта эмоция отзывается в моем теле?». Ведь плейбэк – это еще и пластический театр. Мы играем не только словами, но и взглядом, жестом, поворотом головы, изгибом тела. И чтобы история стала правдой, нужно, чтобы она отзывалась в мышцах, пульсировала. Телесные зажимы, а их у подростков предостаточно, помогают снять различные танцевальные практики. Мы учимся слышать голос собственного тела, учимся партнерскому взаимодействию – и тогда можем рассказать историю так, чтобы ее почувствовали зрители.
Партнерство, конкуренция – острые углы подростковых отношений. Добавляем к этому эмоциональную гиперчувствительность. Что можем получить? Например, наворачивающиеся слезы, когда жест, который один хотел показать, уже занял другой. «А я вот тоже так хотел! А что же теперь делать? Что мне показывать?» – и в глазах настоящая растерянность. С терпением бережно объясняем, что спонтанность и импровизацию нельзя просто включить, их, как мышцу, нужно «прокачивать». Руководить этим процессом приходится тренеру, каждый раз подбирая новые упражнения, чтобы поддерживать у ребят азарт и интерес.
Осталось сказать несколько слов о перформансах. Подростковая труппа сталкивается с теми же сложностями, что и взрослая, включая непростую аудиторию. Важно заранее подготовить ребят к тому, что нас могут встретить по-разному: тишиной, равнодушным гулом, смехом. Мы понимаем, что сцена – это не всегда праздник.
В нашей практике были случаи, когда на перформанс приводили классы с напряженными внутри коллектива отношениями. Раскачать такую компанию на откровенный разговор – дело сверхсложное, любая искренность перед сверстниками кажется предательством самого себя. А если еще и возраст трудный, например, седьмой класс, когда усидеть на месте почти невозможно, наша задача билась на две: сначала зрителей «собрать» по дисциплине, затем заинтересовать. Вывести на историю такой глубины и силы, чтобы пробиться сквозь стену их защиты и заставить задуматься: «А что, если и я расскажу?» Работа с такой аудиторией – всегда риск и большая нагрузка.
Как бы не закончился для нас перформанс: пониманием «мы сделали все, что смогли» или ощущением «мы – маги и звезды!», он всегда должен завершаться поддерживающим, ободряющим, укрепляющим шерингом. Актеры-подростки неизменно нуждаются в получении от тренера: «Вы – геройские герои!».
Есть у подростковых перформансов одна важная особенность – возрастной ценз для рассказываемых историй. И это не ограничение, а творческая территория. Когда мы работаем на сцене для взрослых – педагогов, родителей, случайных гостей на открытых показах, – обязательно проговариваем это правило: мы можем играть только тот опыт, который знаем изнутри, – жизнь между пятью и восемнадцатью. Первая влюбленность, ссора с лучшим другом, давление оценок, бунт против правил, сложный разговор с родителями — вот наша драматургия. Ведь искренность возможна только тогда, когда ты играешь не чужую, а свою эмоциональную правду.
Еще раз хочется обратить внимание на доверие: доверие актеров себе и партнерам и доверие тренера-кондактора команде. Если пройден путь репетиций, если следующий шаг – на сцену, то пусть в голове у подростка не звенит: «Как правильно? Справлюсь ли я?», пусть его вдохновляют мысли: «Я могу доверять своим чувствам. Мы идем это делать вместе. Идем играть с удовольствием». Будут сложные истории, от которых замирает сердце. Будут рассказчики, чьи слова повиснут тяжелым грузом. И именно в эти моменты рождается настоящая команда. Не тогда, когда все легко и весело, а когда в самой гуще напряжения ты ловишь взгляд партнера, видишь его поддержку и понимаешь: мы здесь друг у друга, мы донесем эту историю вместе.
На одном из перформансов восемнадцатилетняя девушка поделилась своей болью и обидой на отца, который остался без жены и теперь ставит ее, старшую дочь, в позицию матери для братьев и сестер. На сцене юноша того же возраста в похожей ситуации – родители недавно развелись. Его глаза увлажнились, мое сердце замерло. Все знают правило, что до начала отыгрыша один актер может уйти со сцены, если история для него слишком острая. Юноша делает шаг вперед, вытягивает перед собой руки: «Снимите с меня эти оковы! Выпустите меня!» Зал замирает, я выдохну только на аплодисментах. Так рождается уверенность в своем доверии к актерам.
Заниматься с подростками плейбэком – огромная привилегия. Вы становитесь свидетелем того, как молодые люди учатся быть уязвимыми, эмпатичными и находить красоту и смысл в своих, порой непростых, жизненных историях. Это шанс помочь им вырасти в более осознанных и целостных взрослых.
