Евгений Малиновский
Когда я только начинал играть в своей первой плейбэк команде, на перформансах все постоянно ошибались. Просто ужас какой-то. Кто-то слишком много говорил. Кто-то забывал ритуалы. Кто-то вылезал с какими-то дурацкими идеями, вместо того, чтобы поддержать мои прекрасные задумки. Кондактор постоянно нёс какую-то дичь, спрашивал у рассказчика то, что мне было и так понятно, и не спрашивал чего-то важного. В результате, помню, что в конце каждого перформанса я был крайне недоволен: у меня в голове был большой список ошибок, которые допустили актёры. Когда позже на обсуждении перформанса я пробовал указать им на эти ошибки, они совсем не торопились их исправлять, а вместо этого обижались и даже ссорились со мной.
Со временем я осознал, что корень проблемы был не в них, а в моём стремлении к тотальному контролю. Это желание — делать всё «правильно» и исправлять «неправильные» действия других — совершенно естественно для начинающих практиков. Мы учим ритуалы, формы, техники, и нам кажется, что магия плейбэка рождается из безупречного следования им. Но настоящий, глубокий плейбэк случается тогда, когда мы понимаем: это не набор жёстких правил, а живая встреча живых людей. Ритуалы и структура существуют не для того, чтобы строго спрашивать с нарушителей, а для создания безопасного пространства, в котором может возникнуть то самое волшебство.
И, подобно любому глубокому человеческому контакту, этот процесс требует от нас одной парадоксальной вещи: перестать пытаться контролировать других. Наша главная ответственность — не в том, чтобы управлять чувствами или действиями рассказчика, зрителей или коллег, а в том, чтобы быть искренними в своём отклике.
В процессе перформанса проконтролировать действия коллег по команде практически невозможно. Ведь кондактор и актёры – это не взвод, шагающий в ногу, это горизонтально организованная группа. У актёров нет власти над кондактором, чтобы диктовать ему формы или вопросы, которые нужно задать рассказчику. У кондактора нет власти над актёрами, чтобы указывать им, как именно играть.
Конечно, попытки прямых транзакций случаются: актёры в некоторых случаях могут шепнуть кондактору, какую форму выбрать; кондактор может назначить для истории определённую форму, фокусируя их и в каких-то случаях оправданно создавая канву для отыгрыша истории. Иногда это работает. В плейбэке ведь можно всё. Но если это становится системой – волшебство рассеивается, и мы получаем просто милый, но не глубокий перформанс.
Тем более невозможно напрямую контролировать других участников перформанса – рассказчиков и зрителей. Как-то на одном крупном мероприятии, где мы должны были выступать, именно с такой просьбой к кондактору нашего театра обратились организаторы: «А давайте, чтобы зрители рассказывали только истории, где всё хорошо! Чтобы не погружать людей в негатив. У нас радостное мероприятие, начальство будет смотреть. А начальство огорчать не хочется.»
Нам искренне не хотелось огорчать их начальство. Но просьба была невыполнимой в принципе. Стоит только попытаться исключить какие-то чувства, каких-то людей или какие-то истории, то, полагаю, вы знаете, что произойдёт. В лучшем случае, это будет унылое зрелище. В наиболее вероятном варианте зал просто прекратит рассказывать истории.
Чем заменить контроль?
Хорошо, мы отказались от контроля. Но что же делать, если мы видим, что что-то идёт не так? Если, например, в зале шумно, или звучат только заготовленные истории, на которые трудно искренне откликнуться?
Ответ и парадоксален, и прост: если чего-то не хватает, добавляем, привносим это сами. Не через указания другим, а через свои собственные действия
Что происходит внутри, когда что-то идет «не так»?
Давайте посмотрим на знакомые ситуации, но с фокусом на наше внутреннее состояние. Вместо поиска внешних ошибок предлагаю задать себе вопрос: что я чувствую, когда вижу это? И как мне привнести в процесс то, что я чувствую и чего, как мне кажется, в нем не хватает?
Ситуация: Зрители переговариваются, подсказывают рассказчику.
- Что может происходить внутри: Возникает раздражение, беспокойство: «Они нарушают ритуал! Они мешают! Сейчас всё пойдет не так!». Может появиться импульс сделать замечание, восстановить «порядок».
- Что делать, привнося недостающее: Остановиться и заметить свое напряжение. Вместо того, чтобы требовать тишины от других, создать её самому. Стать воплощением того, чего, как вам кажется, не хватает — глубокого, почтительного слушания. Ваше сосредоточенное, уважительное присутствие станет самым красноречивым приглашением для зала последовать вашему примеру. Даже если вы и сделаете в этом состоянии замечание нарушителям, оно будет воспринято как забота о процессе, а не силовое «наведение порядка»
Ситуация: Истории из зала кажутся не спонтанными, заученными.
- Что может происходить внутри: Растет тревога и разочарование: «Я не знаю, что с этим делать! Как это играть? Это же неискренне!». Возникает желание «растормошить» рассказчика, направить его в «нужное» русло.
- Что делать, привнося недостающее: Признать свою тревогу и выбрать ответом собственную живость. Если в рассказе не хватает спонтанности, станьте ей сами. Решение – рисковать: играть меньше шаблонных форм, смелее отходить от темы или вообще играть перформансы без неё, позволить себе откликаться не на факты, а на скрытые за историями чувства. Ваша готовность к искренней, раскованной импровизации может стать тем ключом, который «отопрет» и рассказчиков. Я не раз слышал после таких отыгрышей фразы вроде: «Знаете, я, когда шёл сюда, приготовил историю. Но сейчас мне почему-то очень хочется рассказать другую».
Ситуация: Кондактор, на ваш взгляд, назначил «не ту» форму.
- Что может происходить внутри: Внутренний протест, фрустрация: «Ну почему именно эта форма? Она же не раскрывает историю!». Мысленно вы уже спорите с кондактором и придумываете, что скажете ему после выступления.
- Что делать, привнося недостающее: Если вы чувствуете, что история требует иного воплощения, начните играть так, как чувствуете. Ваша искренность важнее формального следования указанию. Это не бунт, а обогащение процесса. Кондактору, в свою очередь, важно доверять актёрам также, как и своему видению.
Ситуация: Коллеги-актёры в отыгрыше, с вашей точки зрения, делают «что-то не то»: много говорят, уходят в странные действия, слишком вялы или, наоборот, гиперэнергичны и не могут остановиться.
- Что может происходить внутри: Тревога, что «всё идет не так». Импульс «спасти ситуацию». Желание взять на себя роль «режиссёра»: «Сейчас я всех соберу и покажу, как надо!». Вы чувствуете ответственность за общий результат и раздражение от того, что другие «мешают» его достичь.
- Что делать, привнося недостающее: Осознать, что вы не можете и не должны контролировать импульсы других. Ваша задача — не исправлять их, а добавить в игру то, чего, по вашему мнению, не хватает. Все бегают и кричат — добавьте тишины и проживания чувств в своём теле. Все шутят — добавьте искренней грусти. История затягивается — остановитесь, когда почувствуете, что ваша часть закончена. Ваш честный отклик — ваш главный вклад.
Бережность ко всем: экология плейбэка
Отдельно стоит вопрос «бережности к рассказчику». Страх быть не бережным к рассказчику, не угодить ему, разочаровать его, или, того хуже, ретравматизировать — большой и важный страх для многих практиков. Под воздействием этого страха зачастую включается парализующая самоцензура, обесточивающая и игру актёров, и атмосферу в зале. Если этот страх включился, труппа с большой вероятностью будет просто отыгрывать по порядку все события, поведанные рассказчиком. А ведь зал уже всё только что слышал, залу будет скучно. Если мы фокусируемся только на удовлетворении рассказчика, жертвуя интересами зала или спонтанностью актёров, волшебство плейбэка исчезает. К слову, я ни разу не видел ни одного рассказчика, из тех, которых пытались «сберечь» таким способом, который в конце отыгрыша был бы в искреннем восторге. Максимум, который я наблюдал – вежливое «спасибо». Чаще звучали такие же вежливые слова «Да, все именно так и было»
Намного выгоднее быть бережными ко всем участникам перформанса. А это означает: доверять себе, внимательно следить за тем, что происходит внутри. Если актёр чувствует заметный импульс сделать что-то, выходящее за рамки повествования рассказчика или за рамки назначенной формы, он просто обязан этот импульс проявить, использовать его. Чувствуете тревогу? Тревожьтесь в рамках своей роли на сцене. Чувствуете раздражение? Не стоит его прятать, взамен станьте «раздражённым персонажем».
Попробуйте. Вы будете приятно удивлены и обратной связью после отыгрыша, и реакцией всего зала.
Заключение: Волшебство рождается в контакте с собой
Магия плейбэка расцветает не тогда, когда все идеально следуют правилам, а тогда, когда мы отваживаемся быть настоящими. Когда вместо исправления других мы обращаем внимание внутрь себя и честно отвечаем на вопрос: «А что я сейчас чувствую? Чего не хватает мне прямо сейчас? Что я могу привнести в этот момент?»
Это может быть то, чего, как нам кажется, не достаёт. Или то, что мы в этот момент чувствуем. Реагируя искренне, мы не ломаем процесс, а исцеляем его.
Именно в этом пространстве искренности и доверия и рождается тот самый плейбэк, ради которого мы все это затеяли — глубокий, живой и по-настоящему волшебный.
